Моя семья и другие буквы

Сергей Стельмашонок рассказывает об отношении к шрифтам в трех поколениях своей семьи

Честно говоря, я никогда не выделял шрифт в отдельную категорию. Для меня шрифт - это как карандаш, холст, компьютер, глина или юмор. Сейчас мне кажется, что это мое отношение к шрифтам появилось не просто так. Вся наша семья самовыражается через шрифты, буквы, слова и смыслы.

1. ОТЕЦ, ВЛАДИМИР СТЕЛЬМАШОНОК

Скорее всего, такое ощущение мне досталось по наследству от отца, активно использовавшего буквы в своей живописи и монументальном искусстве. При этом отец порой чрезвычайно сильно стилизовал или орнаментовал буквы, за счёт чего они и становились неотъемлемой частью его произведений.

Наиболее знаменитое в этом смысле живописное полотно "Слова аб Беларусi", а самым первым опытом сплетения изображений и букв было сграффито на фасаде дома культуры минского камвольного комбината, которое Владимир Стельмашонок создал вместе с художником Гавриилом Ващенко в период с 1962 по 1964 годы. Только не торопитесь ехать смотреть впечатляющее сграффито – несколько лет назад это произведение (между прочим, чрезвычайно трудоёмкое и опасное для здоровья по исполнению, и при этом способное простоять века) было тупо закрыто толстенным слоем штукатурки. Причина? Кому-то из руководства ДК оно показалось устаревшим. Камвольный вандализм вызвал в сети возмущение, которое, увы, так и не остановило варваров.

Надо сказать, что это отнюдь не единственное отцовское монументальное произведение, которое было безмозгло уничтожено. Вспомним хотя бы о достойном Книги рекордов Гиннеса гигантском (250 кв.м!) витраже в окнах холла Национальной школы красоты «Праздник земли белорусской», который отец создал вместе с Валерием Довгало в начале 1980-х годов. В нём было использовано 4 вида стекла - цветное, литое (массив), матовое и фактурное, плюс роспись по стеклу. Все в алюминии со свинцовой пайкой.
Это, вероятно, самый большой витраж своего времени в Европе (а уж в СССР - точно!).

Вид витража снаружи здания (реконструкция)

Сначала в пустующий холл школы красоты заселили арендаторов, поделивших огромное пространство на крошечные закутки-магазинчики, в каждом из которых от уникального витража понемногу отламывали кусочки разноцветных стекол. Затем, в начале 2000-х, в здании случился пожар, сильно повредивший уникальное произведение. Витраж нуждался в реставрации, и его решили убрать. Что называется нет витража – нет проблем. Мне ужасно жаль этот уничтоженный витраж не только из-за его удивительных габаритов, но ещё и потому, что это одно из немногих произведений отца, в которых я принимал участие как дизайнер-шрифтовик. Каждая из фигур в огромной витражной галерее портретов знаменитых просветителей имела что-то вроде нимба из имён и цитат, написанных переработанным мной «скарынинским» шрифтом. К сожалению, от них даже не осталось ни одной приличной фотографии. А ведь такие витражи попросту больше не делают. Эта трудоемкая техника, которую использовали, начиная со Средневековья, создавая шедевры на тысячелетия, практически утрачена.

Результат ещё одной моей шрифтовой работы для отцовского проекта, который, к счастью, нынче цел и невредим – это буквы для станции метро «Площадь Победы».



За основу я взял шрифт Broadway, существенно усилив его тонкие элементы. В изначальной версии названия станции использовался мотив орденской ленты.



Однако этот вариант не был согласован руководством метро, и в жизнь воплотились «чистые» полированные буквы.

*****

2. МАМА, ИРИНА ВАСИЛЬЕВНА

Будучи замечательным искусствоведом, мама прекрасно умела изящно складывать из букв слова, предложения и тексты. Так что за мою страсть к написанию историй (в том числе для книги "Сказки Старенького Смартфона") следует благодарить именно маму, Ирину Васильевну Назимову.

*****

3. СЕСТРА, НАТАША

У меня есть стойкое убеждение, что моя сестра Наташа с успехом может заниматься абсолютно любым делом, за короткое время приобретая отличные профессиональные навыки – будь то искусствоведение, груминг, мастерство создания любого вида керамики, владение конной выездкой (между прочим, у неё есть диплом с отличием!), макетирование объектов для голографии и ещё много-много чего. Потрясающий интерес к жизни приводит Наташу в самые невероятные проекты и чудесные компании, будь то реставрация костела или перевод моих сказок на белорусский язык. При этом у сестры всегда найдутся добрые буквы и слова - особенно по отношению к зверюшкам.

*****

4. МОЁ ЧИСТО ПИСАНИЕ, ИЛИ ВОЛОСАТЫЕ БУКВЫ

Ну теперь выясним кое-что обо мне. Впервые я столкнулся с требованием создания красивых буковок осенью 1963 года, в первом классе школы №90. Однако попытки повторить что-то похожее на прописи оказались адовым мучением – аккуратные буквы категорически не получались, а тщетные попытки вывести в тетрадке ровненькие нажимы и волоски (в подражание официально утвержденному в 1947 году образцу прописей) приводили к тому, что перо при нажиме прорывало бумагу насквозь, а при желании написать волосяную линию – цеплялось за неровности бумаги и разбрызгивало по странице мелкие фиолетовые капельки. Бывало и такое, что перо просто отрывало мелкие кусочки бумаги из тетрадной страницы, в результате чего перо становилось как бы ширококонечным (типа «Редис») и писало буквы с толщиной линий в миллиметр-полтора.

Отдельно надо сказать о бумаге в школьных тетрадях тех времён: так называемые «вощеные тетрадки» (то есть с глянцем) появилась у меня в руках примерно в 1964. Собственно говоря, не так, чтобы они о-ба-на, и сами по себе появились – в то время подобный «дефицит» можно было разве что привезти из Москвы, где, впрочем, тоже было не так легко достать: за вожделенными школьными принадлежностями в единственное место их "добычи" магазин «Детский Мир» ежедневно задолго до открытия выстраивались колоссальные очереди приезжих.

Спросите, на чем же мы писали до прихода приличных тетрадок? Бумага была слоистая, похожая на современную многослойную туалетную, так что фиолетовые чернила (зачерпнутые пером-«звёздочкой» из стеклянной «непроливайки») расплывались во все стороны. По правде, годились подобные «туалетные» тетрадки разве что для записи карандашом – например, в обязательно собираемых младшими классами летних гербариях.
Короче говоря, контры со школьными прописями в попытках аккуратного письма с нажимом и волоском в буквах успешно выработали у меня отвратительный почерк.

Что ж, в этом тоже есть своя прелесть - подумал я и начал писать буквы экспрессивно, почти небрежно, не слишком-то заботясь об их изяществе. Примерно так -->

Благо что для подписей к забавным картинкам и иллюстрациям особых каллиграфических изысков и не требовалось.

Логичным продолжением эксплуатации кривых буковок стали эксперименты с созданием рукотворных визитных карточек.

Параллельно из рисованных букв появлялись логотипы и знаки, причём приятно, что многие их обладатели (и логотипы) здравствуют по сей день.

А вот очередная экспрессивно-винилово-кривобуквенная работа, кстати, чудом сохранившаяся в веках.

Одна из самых любимых работ того времени - "катфабет", или алфавит, составленный из рисунков чёрных котов и кошек.

И последнее: было бы странно не использовать умение писать кривые буквы для создания собственного логотипа - так что вот, собственно, и он.)))

На этой точке перейдём от жизни прошлой к будущей.

*****

5. ДОЧКА, САША

Вот уж кого природа одарила огромным букетом талантов: тут и каллиграфия всевозможных видов - изящно-острым пером или разнообразными щепочками, гуашью или текучим серебром, прозрачными смолами или глубоко чёрной краской - ради воплощения лого, знаков, иллюстраций; написания учебников по собственным методикам преподавания каллиграфии; и создания невероятнейших рукотворных книг... И бесконечно много чего ещё!!!

Тут показана только крошечная капелька работ Александры Стельмашонок, а более полное портфолио можно увидеть здесь.

***